стала обнажаться стена, затем показался край притолоки. Лех рыл с ожесточением собаки, считающей, что именно в этом месте она вчера спрятала кость. Наверху образовалась дырка. Пахнуло свежестью. Отверстие ширилось. Хлынул поток дневного света.
– Сюда! Скорее!
Помогая друг другу, двое выбрались из-под притолоки и оказались на дне песчаного кратера. А над ними вечереющее, но еще светлое, беспредельно глубокое небо.
– Вперед! Да здравствует! – Ниоль обняла Леха, затем, раскинув руки, упала на спину и тут же скатилась метров на двадцать вниз, обратно в мрачный зал.
Через пять минут они выбрались на обрез кратера. Покуда хватало глаз, перед ними простирались груды щебенки, канавы, поваленные краны, завалы бетонных плит, торчащие из земли трубы – первобытный хаос строительства. Все это уходило к горизонту, и на всем пространстве не было заметно ни кустика, ни деревца, ни единого живого существа.
– Величественно, – сказала Ниоль.
Лех повернул голову и даже отступил от удивления, чуть не обрушившись в кратер. Всего лишь метрах в ста от них тонкую синеву неба косо прорезала высоченная башня, подпертая сбоку кружевом лесов. Та, что он еще рано утром видел с дороги.
Все окна здания светились электрическим светом.
– Это гостиница. – Ниоль переступила с ноги на ногу. – Честное слово. Мне рассказывали, хотя города нет, но гостиница существует и действует.
У великолепного подъезда – он тоже был несколько набок – стоял молодой мужчина. На приближающихся Леха с девушкой он смотрел без улыбки. Лицо, загорелое, словно вырезанное из темного камня, обращало на себя внимание неподвижной определенностью черт. Индивидуальность, какая-то упрямая, фанатическая, лезла наружу четко, как на портретах Возрождения, – бери ее рукой, словно огурец.
– Здравствуйте, – сказала Ниоль. – Мы убежали, чтобы не попасть в Схему. Можно у вас передохнуть?
– Конечно. – Мужчина не без восхищенного удивления глянул на Ниоль и скромно отвел взгляд в сторону. Он был странно одет. Нечто вроде рубахи из грубого, жесткого серого материала, такие же штаны, неуклюжая, бесформенная обувь. – Отель к вашим услугам. Я здесь смотритель… и хозяин практически. Откуда вы взялись?
– Из подземки.
– Из подземки? Она что, близко?
– Конечно. Вон там дыра.
Вблизи было видно, что мужчина не так уж пышет здоровьем. Под глазами зияли отчетливые черные круги – знак нервного расстройства или хронического недосыпания.
– Жалко, – сказал он. – Только что в пустыню ушла экспедиция на ее розыски.
– В какую пустыню?
– В эту. – Мужчина кивнул на горизонт. – Три дня копошились здесь со своей аппаратурой, а именно на это место как-то не попали… Ну идемте. Я вас накормлю, вымоетесь, переоденетесь. – Он опять смущенно отвел взгляд от Ниоль.
Вестибюль был огромен, как большой готический собор или ангар для ракеты на Марс. Стены, облицованные алюминиевыми плитами цвета старого золота, колонны рельефного окрашенного кигона, диваны и кресла с гнутыми в старинном стиле ножками. Все горизонтальные и вертикальные плоскости сместились под углом градусов в пятнадцать. Шагать приходилось, подогнув одну ногу. Словно на покатой крыше.
– Отель собирали в лежачем положении, – пояснил смотритель. – Начали поднимать, немного недотянули, когда все кончилось. Но службы работают.
Вошли в косой лифт. Мужчина нажал кнопку:
– Лучше я устрою вас на третьем этаже. У меня только там приготовлены свечи.
– Свечи?
– Что-то перепутано в механике освещения. Днем включено и светит. А когда становится темно, гаснет. – Объясняя, он не смотрел на Ниоль. – Я пытался разобраться, не вышло. Тут автономная система освещения.
– Вы что, один на весь отель?
– Уже восемь лет. Но работы не так много. Уборка автоматизирована, белье и посуда одноразового пользования. – Он вдруг глянул на Леха и девушку с неожиданным подозрением. – Вам как, в одном номере или в разных?
– В разных, – сказала Ниоль. – Только, знаете, мы совсем без денег. Все вышло как-то случайно.
– Не имеет значения. Я вам говорю, что все службы действуют, хотя никто и не живет. Доставка продуктов и прочее. Даже товары регулярно поступают в универмаг. У меня половина времени уходит на то, чтобы все это закапывать и сжигать. Вообще гостиница принадлежит другой системе, отдельно от строительства, и функционирует нормально, за тем исключением, что нет постояльцев. Собственно, вы первые настоящие гости.
В коридоре стены были украшены сложным белым лепным орнаментом, изображающим рыб и водоросли на голубом фоне.
– Сейчас заканчивает ежегодную проверку комиссия из НОСРГ. Можете поужинать вместе с ними. Но тогда консервированными продуктами. А если хотите настоящих свежих овощей и мяса, я готов приготовить. – Смотритель все-таки посмотрел на Ниоль. – Час подождете, и сделаю. Не больше часа.
Девушка вздохнула:
– Нам бы что скорее.
– Тогда с комиссией. Поставлю еще два прибора в пляжном зале и попрошу их подождать. Это здесь, на этаже.
Номер, куда мужчина впустил Леха, оказался двойным. Из окна открывался широкий вид на пустыню. У противоположной стены, разделенные туалетным столиком, стояли две кровати – Лех сообразил, что смотритель поставил их так, чтобы наклон получился как бы килевым, а не бортовым. На столике высился грубо сделанный подсвечник со свечой. Над ним встроенный аквариум, где меланхолично скользили красные рыбки. Обнаружив в ванне несколько купальных полотенец, Лех зарычал от удовольствия. Правда, из-за уклона резервуар можно было наполнять только на треть. Когда Лех сел в глубокий угол, то погрузился с головой, а в мелком был вынужден сидеть на обнаженном дне.
Вымывшись и отмякнув, он вернулся в комнату и нашел там синий безразмерный костюм с такими же ботинками. Тут же в дверь постучался смотритель.
– Ну как, подходит?.. Девушку я впустил в универмаг, чтобы сама выбрала. Как ее зовут?
– Ее? Ниоль.
– Хорошая девушка. Меня зовут Грогор.
– Лех. Рад познакомиться.
Пожав друг другу руки – Леху при этом показалось, что его пальцы попали в осторожные стальные тиски, – они вышли в голубой коридор. Опускающееся солнце окрасило тритонов и акул на стене в желто-розовый. Было понятно, что убранство этажа сделано в морской тематике.
Прогулялись. Из-за наклонности пола Лех то и дело натыкался на своего спутника. Тот сказал:
– Если бы все время в одном направлении, перекосило бы позвоночник. Но если куда-нибудь идешь, потом-то все равно обратно.
– Не тоскливо без людей?
– Без людей? – Смотритель вдруг остановился, прислонившись к стене, уткнулся лбом в выступающую голову белого тритона, закрыл глаза. Потом через секунду поднял голову. – Что вы сказали?
– Я спросил, не скучно ли одному?.. Вы нездоровы?
– Почему? Просто заснул. – Грогор тряхнул неровно подстриженными светлыми волосами. – Нет, не скучно. У меня есть занятие. Но главное – свобода. Надо мной ведь никого.
– Часто бываете в городе?
– Ни разу за все время.
– Но дорога тут есть?.. Какая вообще связь с городом?
– Дорога была. Ее
